19.08.2026
Из цикла воспоминаний И.М. Поддубного
100 лет назад «Чемпион чемпионов» выступал в Соединенных Штатах Америки. Подробно об этих гастролях мы уже рассказывали ранее в статьях на нашем сайте (например: ГАСТРОЛИ И.М. ПОДДУБНОГО В США. Послесловие/). А что же вспоминал сам богатырь об этом периоде? Этим мы и поделимся сегодня с дорогими читателями.
Гастролям в США, в отличии от выступлений в Германии, богатырь посвятил немалую часть своих воспоминаний. Это и неудивительно, ведь побывать за океаном в 1920-х годах было очень почетным и очень запоминающимся событием. Далеко не каждый борец осмеливался поехать и выступать в чужой стране перед требовательной публикой, которая еще и признает только свою борьбу – «кэтч».
Воспоминания атлета о том периоде очень любопытны. Они были написаны в середине 1930-х годов, когда события были свежи в его памяти. Прежде всего, запоминающимся для И. Поддубного был приезд и одна из его первых значимых побед, которая состоялась вне борцовского ковра. «Чемпион чемпионов» смог одолеть скепсис менеджеров, репортеров, врачей и публики.
«20 ноября 1925 года я выехал из Германии, сев на морской пароход «Дойчланд» в Гамбурге, и 30 ноября прибыл в Нью-Йорк. Согласно моей телеграмме меня встретил мой менеджер с сотрудниками газет. Мои американские менеджеры, ангажировавшие меня для матчей в Америке, были сильно озадачены, когда, познакомившись со мной, узнали от меня мой возраст. В Америке существует закон, распространяющий свое влияние на всех представителей профессионального спорта: боксёров, борцов. По этому закону лица, занимающиеся профессиональным спортом, по достижении 38 лет подлежат контролю врачебно-спортивной комиссии, от которой зависит право на дальнейшие выступления. Естественно, мои 54 года сразу привлекли внимание врачебной комиссии. Получив разрешение на тренинг под контролем врачей, я через 1,5 месяца предстал перед лицом этой комиссии. Всем своим видом, состоянием здоровья и спортивной формой я заставил констатировать, что совокупностью этих показателей я соответствую возрасту 40-42 года, т.е. на 10-12 лет моложе своих лет. Получив право на выступление от главной нью-йоркской комиссии, я стал готовиться к состязаниям». Такой вывод врачей неслучаен, ведь Иван Максимович на протяжении всей жизни поддерживал свою физическую форму и не делал больших пауз в тренировках.
Далее в своих воспоминаниях И. Поддубный не описывал свои самые интересные поединки, отношения с агентом, впечатления о США в целом. Он лишь перечислил некоторые города, в которых выступал – Нью-Йорк, Чикаго, Филадельфия, Лос-Анджелес, Сан-Франциско. Богатырь пошел по несколько иному пути изложения, который часто отходит на второй-третий план. Он рассказал об атмосфере поединков. Борец подробно и красочно описал нравы американской публики и сравнил ее поведение с советскими зрителями. Публикуем его прямую речь с небольшими сокращениями.
«Мое первое выступление, закончившееся моей победой, было встречено бурей криков и страшным шумом, заставившим меня растеряться. Объяснения дал мне один гражданин, владевший русским языком, а затем мой менеджер. Ларчик открывался просто. Все дело было в том, что я был советским подданным, представляемым публике одним из сильнейших борцов в мире. Американцы, являющиеся большими шовинистами, не смогли снести этого укола их национальному самолюбию, подогреваемому вдобавок антисоветской кликой. Отсюда – крик, шум и требования немедленного удаления не только со сцены, но и из Нью-Йорка.
Я призадумался о мерах борьбы с этим отношением, и в следующем выступлении, на второй день, выйдя победителем и видя тот же приём, я в ответ на поднятый шум и крик лишь деликатно с улыбкой раскланялся, как будто меня это не касается. Так продолжалось 1,5 недели. Но зато в прессе я получил самые положительные отзывы как о джентльмене и культурном борце. Пресса подхватила мое имя и, помещая мое интервью и статьи обо мне с бесконечным количеством снимков, в течение двух недель сделала мое имя известным всей Америке.
Американская публика, охваченная спортивным азартом, в критические моменты борьбы поднимает страшный вой, переходящий в сплошной рёв. Американский зритель не готов обращать внимание на сломанную ногу или руку – лишь бы видеть, наконец, результат. Яркий тому пример – матч на мировое первенство в Филадельфии, состоявшийся между Демпсеем и Туннеем. Этот матч дал сбор в два миллиона долларов. В публике, охваченной бешеным азартом, заключались пари. И в решающих моментах в зале стоял сплошной рёв. Когда же победителем вышел Тунней, в публике началась массовая драка: летели цилиндры, бинокли, трости; и били друг друга чем попало. Для меня, привыкшему к русской публике, одинаково встречающей обоих противников, это наблюдение над американскими джентльменами доставило больше удовольствия, чем матч бокса. Сравнивая нашу советскую публику с американской, приходится сказать, что наша публика подлинно культурно встречает противников и добродушнее смотрит на спорт как зрелище.
Я пришел к выводу, что есть разница в поведении американской и русской публики во время матчей. Если один борец бросает другого в партер и противник попадает в опасное положение, а другой старается всеми силами его держать на лопатках в течение 1-3 минут, то русская публика, притаившись, ожидает результата. В это время стоит тишина. А когда уже получается результат борьбы и выявляется победитель, то публика в большинстве случаев награждает победителя аплодисментами. Иногда бывает, что обоих борцов принимают хорошо, а бывает наоборот, - и оба борца уходят с арены, наклонив головы. В таких случаях с верхних мест из зала раздаются вдогонку свистки.
А у американской публики получается наоборот: в тех случаях, если один из противников попадает в опасное положение, а другой не в силах скоро его положить, т.е. дожать, эти прекрасно одетые джентльмены в хороших шляпах, с пенсне на глазах, при моноклях, встают на ноги и орут дикими голосами с таким ярым темпераментом, что у некоторых даже появляется со рта слюна: «Скорей! Скорей! Дожимай! Еще напряги силы! Делай ключ! Ломай руку (или ногу)!». И когда получается скорый результат борьбы, тогда они награждают большими аплодисментами победителя и уходят с радостными лицами и сияющими глазами».
Эти слова Ивана Максимовича наталкивают на мысль, что ему нравилась реакция и советских зрителей, и американских – каждая по-своему.
В мае 1927 года И. Поддубный вернулся в СССР и больше никогда не выезжал за границу. Однако выступления за границей (в том числе в США) запомнились ему на всю жизнь, и он нередко рассказывал о них во время своих вечеров воспоминаний.
При подготовке статьи использованы материалы книги: Иван Поддубный. Воспоминания. – Краснодар: И. Платонов, 2016. – С. 53-61.
Сергей Вербицкий,
заведующий Мемориальным музеем И.М. Поддубного
